19 тысяч рассказов в день
Нашел пожалуй первый случай краудсорсинга в литературе. Amazon.com предложила Апдайку написать рассказ вместе с читателями. В результате свои кусочку текста на конкурс прислали 380 тыс. человек. Вот как это было.
—————————————————————-
“…Тем летом мы или по крайней мере маркетинговый отдел задумали величайшее произведение всех времен и народов. Идея принадлежала Тоду, который все еще работал в отделе связей с издательствами. Кстати, к этому времени его сослали в кабинет на нижнем этаже, где царили вечные сумерки, и большое внутреннее окно делало его похожим на аквариум. Там он звонил по телефону, собирал громадные стопки обозрений и выдвигал идеи. Однажды он спросил себя: почему бы растущему контингенту Amazon.com не сотрудничать с каким-нибудь известным писателем? Не знаю, подумал ли он при этом о Джоне Апдайке. Кей Денгаард, новое светило в отделе, которую в прессе неизменно называли «новозеландской бабушкой», позже утверждала, что это была полностью ее идея. Возможно, здесь сошлись два ума, хотя не представляю, как такое могло произойти с умами Тода и Кей.
Как бы то ни было, Тод написал Апдайку и изложил наше предложение. Все, что должен был сделать автор, — это написать первый абзац рассказа. Мы каждый день на протяжении сорока четырех дней будем добавлять по одному абзацу от посетителей сайта и платить тому, чей текст будет отобран, тысячу долларов. Затем Апдайк закончит рассказ своим абзацем и получит за эти услуги пять тысяч долларов. Никто не мог сказать, согласится ли он участвовать в такой авантюре, но скоро должен был выйти его новый роман — мрачный, антитехнологичный «К концу времен», и она могла показаться безобидным способом его рекламы.
Апдайк согласился — безусловно, не без помощи издателя. Мы предполагали, что он напишет что-то новое: все же это был Апдайк, писатель настолько расточительный по отношению к своей прозе, что мог выдать новую вещь, пока подстригает ногти. Вместо этого Тод получил по почте пожелтевшие листки рукописи. Она была напечатана на пишущей машинке, которую многие мои коллеги даже не видели, не говоря о том, чтобы на ней работать. Апдайк эмоционально ударял по клавишам, почти протыкая бумагу знаками препинания, и пока я читал ее, воображал, что слышу звоночек каретки. Однако содержание тоже поражало. Очевидно, в начале карьеры молодой автор пробовал себя в жанре детектива. Более того, преступление у него разыгрывалось в офисе дешевого издания, напоминающего «Нью-Йоркер», и тем самым он как бы кусал руку, кормящую его. Рассказ начинался так: «В 10.10 миксс Тассо Пок вышла из лифта на зеленоватый кафельный пол девятнадцатого этажа, мучимая каким-то неприятным ощущением». Довольно плоско, и я был уверен, что он это понимал. Поэтому сунул рассказ «Убийство в журнале» в стол, даже не представляя, что десятилетия спустя он будет воскрешен ярыми приверженцами новых технологий, которые к тому же заплатят за него круглую сумму, даже с учетом инфляции.
Начальный абзац Апдайка был своевременно опубликован на сайте. Кей, которая всех называла «милый», запустила рекламную машину, и мы, редакторы, пристегнули ремни. В течение следующих нескольких недель нас завалят абзацами, которые прибывали вагонами: однажды за день мы получили около 19 тысяч текстов. Каждое утро мы рассаживались за свои столы и читали, пока не начинали слезиться глаза. Было очевидно, что мы не можем оценить их все и что жемчужное зерно, возможно, захоронено в куче навоза.
Большая часть почты делилась на три категории. Во-первых, тысячи писем были написаны в подражание раннему стилю Апдайка: высокопарные строки, замысловатые прилагательные, небольшой налет набоковской игры слов. Большинство невозможно было читать. Однако они давали возможность заглянуть в параллельную вселенную, где Апдайк был просто самим собой, не обладая талантом. Можно было прочитать, например, такое: «Ее кроваво-красные ногти мягко заострялись, словно готические арки, а мелодия притягательного церковного постукивания пальцев, несомненно, слышалась в коридоре». Нет, это было не похоже на Апдайка, хотя он всегда готов был использовать церковные метафоры. Но этот отрывок был не лучше следующего, переполненного лирикой и настоящим временем: «Его язык, эта бледная и невероятная мышца, проскальзывает в черную пустоту ее рта и задерживается там под гребенчатым сводом нёба». О да, крошка, да! В такие моменты я жалел, что рядом со мной не было Апдайка, чтобы он посмотрел, каких Франкенштейнов выпустил на волю. Но он спокойно сидел у себя в Массачусетсе, посмеивался своим особенным гладким смехом и печатал на компьютере настоящую прозу.
Вторая группа вообще игнорировала Апдайка и концентрировалась на детективной стороне. Это открывало дорогу к подражаниям Чендлеру и Хаммету — диалоги крутых парней и кривые улыбки, хотя оружие в виде глоков и узи было вполне современным. Здесь тоже можно было судить о возрасте автора по его или ее стилистическим причудам. Поколение «бэби-бума» придерживалось Элмора Леонарда или Сью Графтон. Молодые предпочитали Гришэма, что означало не столько особый стиль, сколько слабость к злодеям-адвокатам с сияющими улыбками и идеальными зубами. Большинство этих текстов тоже были ужасными. Но они представляли собой своего рода пособие, по которому можно было проследить эволюцию жанра, чего нельзя было сказать о третьей группе. Здесь не было вообще никакого стиля. Ее представители, казалось, придерживаются тайного убеждения, что никто другой не будет участвовать в конкурсе. Странно, но они продолжали слать новые абзацы. После того как их несколько раз отвергали, они присылали оскорбительные записки. «Вы, парни, настоящие [sic] дураки!» Это заставляло нас чувствовать себя особенными, вто время как мы пили кофе и отсеивали претендентов.
Позже утром звонил телефон.
— Милый, это Кей. Вы, ребята, выбрали победителя?
Мы, ребята, по крайней мере, двое из нас возрастом около сорока, устало принимали решение и отправляли лучший абзац по электронной почте, чтобы его опубликовали на сайте.
Этот сизифов труд продолжался неделями. «Убийство в журнале» близилось к завершению, обрастая дополнительными сюжетными линиями и ошибочными персонажами. Наконец Апдайк закрыл конкурс собственным абзацем. Его нужно уважать за это. Да, ему платили, но сколько американских мастеров согласилось бы сотрудничать с гласом народа? Это было, как если бы Моцарт появился на популярном ток-шоу.
Конечный продукт не представлял собой ничего особенного: не забывайте, что разговор идет о литературной вивисекции. Но эта акция привела к тому, для чего она была задумана: сайт посетили сотни тысяч человек. Некоторые заодно делали покупки, и все оставляли адрес электронной почты, предоставляя тем самым возможность для дальнейшего общения. Но, что еще важнее, о конкурсе в заголовках сообщала пресса по всей планете. СМ И с удовольствием набросились на тот факт, что знаменитый автор сотрудничал через Интернете армией никому не известных людей. Не удержался и сам Апдайк, опубликовав статью в «Нью-Йоркер», добавив процессу некоторое подобие зацикливания. Не мешало ли ему художественное сожительство с множеством незнакомцев? Ни в коем случае, отвечал невозмутимый автор: даже Библия была результатом коллективного творчества.
Кей повсюду трубила об итоговых цифрах. Свои тексты прислали 380 тысяч человек, конкурс освещался в 300 различных новостных изданиях, Апдайк потратил на заключительный абзац всего 150 минут. И кстати, розыгрыш приза среди участников конкурса принес счастливому победителю 100 тысяч долларов. Вместе с этим призом затраты составили около 150 тысяч долларов. Никто — даже профессионально экспансивная Кей — не мог признать, что этот рассказ был величайшим в истории. Но без сомнения, он стал одним из самых дорогостоящих”.
Джеймс Маркус, “32 покупателя в секунду, или как Amazon.com достиг миллиардных продаж”:
